Когда Григорий Александрович мучился бессонницей, то беспрестанно призывал его к себе, заставлял записывать мысли и планы, отдавал различные приказания и поручал тотчас же приводить их в исполнение.
Попов являлся всегда в полной форме, работал до утра, не смыкая глаз, и несмотря на это, когда Потемкин просыпался, первым входил к нему с донесением.
Такая неутомимость Василия Степановича удивляла иногда даже самого князя, потому что Попов, не имевший буквально минуты покоя и исправлявший самые трудные и разнообразные обязанности, был постоянно весел и бодр.
Проснувшись и выслушав доклад Попова, князь на целый час садился в холодную ванну, потом одевался, отправлял краткое утренне моление и выходил в столовую, где уже стоял завтрак, заключавшийся обыкновенно в чашке шоколада и рюмке ликера.
Затем, если был весел, приказывал своим музыкантам и певцам исполнять какую-нибудь кантату.
Нередко он приглашал к завтраку и красавиц своих, которые, по выражению современника, «отличным образом прелестного обхождения и редкою красотою могли затмить самих граций».
Когда же князь был не в духе, что также случалось нередко, к нему никто не смел являться, за исключением должностных лиц, и все двери кругом затворялись, чтобы до него не доходил никакой шум.
После завтрака к Григорию Александровичу снова входил Попов, вручал полученные бумаги и письма и оставался до тех пор, пока не получал приказания удалиться.
Попова сменял секретарь, имевший доклад два раза в день, потом медик, наконец все, прибывшие с поручением от разных правительств, иностранцы.
По отпуске последних Потемкин запирал свой кабинет и оставался часа два один.