Угощался и веселился по-своему и народ в дворцовом саду, который тоже весь горел огнями.
Иллюминированы были беседки, иллюминированы аллеи, иллюминированы суда, стоявшие на прудах, иллюминированы берега самых прудов.
Роговая музыка и хор песенников попеременно услаждали слух несметной толпы гуляющих.
На столе, за которым ужинала императрица с наследником престола и его супругою, был золотой сервиз и сам Потемкин прислуживал императрице, пока она не попросила его сесть.
Сервировка и посуда и на других столах были драгоценные. Нечего и говорить, что ужин состоял из самых изысканных и редких блюд.
После ужина бал продолжался до самого утра, но императрица с высочайшей фамилией уехала в исходе второго часа ночи.
Никто и не помнил, чтобы она у кого-либо оставалась так долго.
Когда она уже выходила из залы, с хор, закрытых стеклянными сосудами, сиявшими яркими огнями, послышалось нежное пение с тихими звуками органа.
Пели известную итальянскую кантату, слова которой были следующие:
«Царство здесь удовольствий, владычество щедрот твоих; здесь вода, земля и воздух — дыщут все твоей душой. Лишь твоим я благом и живу, и счастлив. Что в богатстве и в почестях, что в великости людей, если мысль — тебя не видеть — дух ввергает в ужас! Стой, не лети время, и благ наших нас не лишай! Жизнь наша — путь печали: пусть на ней цветут цветы».