— Пройдет, дядюшка…
Князь безнадежно покачал головой.
— Наклонись ко мне…
Александра Васильевна села рядом и наклонила свою голову к умирающему.
— Дай мне руку… вот так… Слушай… более тридцати лет… служил я государыне верой и правдой и теперь, в предсмертную минуту, сожалею только об одном… что прогневил ее…
— Оставьте, дядюшка, эти печальные мысли… они несправедливы.
— Слушай… скажи государыне… Боже… опять… опять… эти страдания… Господи! В руце Твои предаю дух мой…
Князь замолчал и казалось успокоился. Холодная рука его продолжала держать руку графини Браницкой.
— Его светлость отходит, — сказал стоявший рядом казак. Все окружавшие поняли горькую истину этих слов. Александра Васильевна приложила руку к сердцу Григория Александровича.
Оно не билось.