Вскоре откланялся хозяину и хозяйке и Григорий Александрович.
На другой день, часов около трех, графиня Клодина уже была в будуаре княгини Святозаровой.
Последняя ожидала ее с нетерпением.
— Твои вчерашние слова, милая Клодина, ужасно обеспокоили меня, — начала княгиня Зинаида, когда подруга удобно уселась в кресле. — Я продумала о них всю ночь… У тебя есть верно передать мне что-нибудь очень важное?
— Это зависит от того, как ты на это взглянешь… Дело идет о сохранении твоего спокойствия, даже о предупреждении опасности.
— Опасности! Ты меня пугаешь…
— Ты доверила мне часть своей тайны, милая Зина, но сказала, с понятной сдержанностью, не все… Но настоящая дружба проницательна… Ты простишь меня, если я тебе скажу, что я все узнала.
— Все узнала! — воскликнула, дрожа, княгиня.
— Да, вчера я еще сомневалась, но твое смущение вечером мне все открыло.
Княгиня опустила голову.