Веселое личико Полины насупилось, глаза усиленно заморгали.
— Довольно, матушка, уж я его пожурил от себя… Я генерал, мне дозволено… Не статс-дамы дело журить капитанов гвардии… Пощади! — заступился, шутя, Владимир Сергеевич.
Ободренный заступничеством генерала, Виктор Павлович подошел к руке генеральши.
— Простите, ваше превосходительство, виноват, дела, нездоровье, служба…
Он медленно, с чувством, поцеловал у нее руку.
— Хорош, нечего сказать, хорош, — смягчилась и генеральша. — Месяц почти как приехал и глаз не кажет… Ну, да простить разве…
— Простите, ваше превосходительство…
— Простить, Зина? — обратилась мать к дочери.
— Простите, maman, — прошептала Зинаида Владимировна, совершенно понурив голову.
Виктор Павлович бросил на нее благодарный взгляд.