Перед ним она терялась, как-то съеживалась, ей становилось то холодно, то жарко, словом, ее била лихорадка, но вместе с тем она чувствовала какую-то приятную истому.
И теперь, когда он, испросив разрешения Ираиды Ивановны, явился с визитом в их дом и сидел перед ней в гостиной, она чувствовала на себе его взгляд и сидела как пригвожденная к креслу, то и дело поправляя на себе платье, которое, казалось ей, все вот сейчас спадет с нее.
Это было и неприятное, но и какое-то неизведанное соблазнительное ощущение.
Граф вмешался в общий разговор, шедший в гостиной.
Он вертелся на только что миновавших празднествах.
— Вы скоро едете в Петербург? — спросил он Ираиду Ивановну.
— Через несколько дней.
Зинаиде Владимировне пришло в это время на мысль, что она больше не увидит его.
Первые минуты при этой мысли она почувствовала какое-то облегчение, — точно с души ее спала какая-то тяжесть, точно она, долго связанная, получила возможность расправить свои затекшие члены.
Но на ряду с этим перспектива разлуки с графом наполнила ее сердце такою пустотою, что ей вдруг захотелось остаться в Москве, около него, остаться снова связанною, недвижимою, но остаться во что бы то ни стало.