Ирена встала, давая знать, что разговор кончен. Поднялся и патер Билли.
— Я прямо от вас пойду к аббату Груберу.
Он простился и вышел.
Ирена несколько минут задумчиво смотрела вслед удалявшемуся иезуиту, а затем ушла в свой будуар и бросилась на канапе. Закинув голову на белоснежную подушку, она задумалась.
В ее красивой головке, видимо, сменялись мрачные и веселые мысли. Это было заметно то по морщинам, собиравшимся на ее точно выточенном из слоновой кости лбу, то по улыбке, появлявшейся на ее коралловых губах. Иногда, впрочем, эта улыбка змеилась злобным удовольствием. В будуар своей обыкновенного неслышною поступью вошла Цецилия Сигизмундовна.
— Рена, Рена!..
Ирена повернула голову.
— Что так еще?
— Он прислал записку…
— К кому?