— Кто говорит это?.. Генриетта Шевалье достойная дочь католической церкви…

— К чему же вам эта… Похвиснева…

Ирена чуть было не назвала ее обычным бранным эпитетом, но во время сдержалась.

— Иван Павлович… — начал было Грубер.

— Иван Павлович, — перебила его снова Ирена Станиславовна, — забудет ее, как ребенок нравящуюся ему игрушку, когда эту последнюю отнимут у него и спрячут… С глаз долой из сердца вон…

— Но как же спрятать живого человека?

— Она может умереть… — мрачно сказала Ирена.

Аббат испуганно вскинул на нее глаза.

Он не ожидал этого.

— Но она цветет молодостью и красотою…