— Он где?
— Их сиятельство в гостиной, — сказала, передавшая доклад лакея, горничная.
Родзевич поправила только у зеркала свою прическу и вышла.
— Граф, какими судьбами… Чему я обязана такой чести?
— Я давно собирался посмотреть на гнездышко такой жар-птицы, как вы, — шутя сказал Иван Павлович, — и именно сегодня загнала меня сюда моя же опрометчивость.
— Опрометчивость, — повторила Ирена Станиславовна. — Что же мы стоим… Садитесь, граф.
Они уселись в кресла.
— Я совсем потерял голову, когда вы сделали мне удовольствие и обратились ко мне с просьбою… Да и не мудрено было потерять ее в обществе таких двух красавиц.
— В чем дело? — нетерпеливо перебила Родзевич, догадавшись, о чем будет разговор и бледнея от внутреннего волнения.
— В том, красавица моя, что то, о чем вы меня просили, а именно, об особой аудиенции у государя, хотя и возможно, но для того, чтобы выхлопотать ее, необходимо более или менее продолжительное время… Я даже теперь в состоянии определить вам сколько именно…