Она встала и скорее упала; нежели села в кресло.
— Исполните мою просьбу, ваше величество… — простонала она.
— Нет, тысячу раз нет… До сих пор я оказывал вам, как вы утверждаете, милость исполнением ваших просьб, теперь я окажу ее вам неисполнением… И это будет опять справедливо, потому что ваше настоящее желание нелепо и противоестественно… Как ваш государь, я запрещаю вам думать о монастыре и об отказе от состояния, которое ваше по праву, которое вы заслужили перенесенными страданиями… Слышите, я приказываю это вам, как император… Подумайте о вашем ребенке…
Государь встал. Ирена Станиславовна тоже поднялась с кресла.
— До свиданья… — сказал государь. — Вы меня поняли?
Он подал ей руку.
— Поняла и повинуюсь… — прошептала Ирена и почтительно облобызала руку императора, облив ее слезами.
Он проводил ее из кабинета до приемной, где и продолжался прием. Ирена Станиславовна уехала из дворца, довольная искусно разыгранной комедией.
На чувствительного по природе Павла Петровича она произвела сильное впечатление. Он не замедлил рассказать о ее самоотверженной любви близким придворным. Те разнесли с прикрасами по гостиным эту сцену приема государем Олениной.
Репутация несчастной женщины с разбитым сердцем была упрочена за Иреной Станиславовной.