Иван Сергеевич засмеялся. Улыбнулся невольно и Оленин.
— Это, впрочем, шутка, а если говорить серьезно, то я скажу тебе вот что: похожи-то они лицом очень, но душой далеко нет, физически они почти одинаковы, но нравственно различны. Это небо и земля.
— Которая же земля?
— Конечно, твоя Зинаида… Ее и тянет к земле, к земному, а та, другая… — вдруг неожиданно даже привстал на локоть Дмитревский.
— Да что вы, дядя, я ни на ком не думаю еще жениться…
— Врешь, брат, по глазам вижу, что врешь… или, может, у вас с Зинаидой все уже покончено?
— Помилуйте, она даже не знает, что мне нравится… Я за ней вовсе не ухаживал… Так, издали только… любовался…
— Это столько-то время в Москве прожив… все издали.
Иван Сергеевич раскатисто расхохотался.
— Или ты врешь… или ты глуп… Последнего я, однако, не замечал за тобою… Почему же?.. Издали?.. — опять с громким хохотом спросил Иван Сергеевич.