Он упал головой на ее колени и громко зарыдал.
— Ну, опять занюнил… Знаешь, я терпеть не могу; ну, какой это мужчина, который плачет… Я баба, да никто еще у меня слез не видал…
— Ты… ты… другое дело… ты сильная… я слаб, я нашел свое счастье… а ты его отнимаешь у меня, — не поднимая головы с ее колен и прерывая рыданиями свою речь, говорил он.
— Перестань рюмить, вставай лучше, садись да переговорим толком, — заметила она сравнительно мягко, видимо, тронутая, насколько возможно было это для нее, его словами и слезами.
Он не заставил себе повторять этого приглашения и, покорно встав с колен, сел на ближайший от рабочего столика стул.
— Ты мне скажи, по душе, очень тебе надобна эта твоя старая карга — тетушка?
Глеб Алексеевич, уже привыкший к своеобразным выражениям своей будущей супруги, не сделал даже, как это бывало первое время, нервного движения и тихо отвечал:
— Как же, Доня, не надобна, ведь она любила меня как мать, и я привык уважать ее…
— Ну, это все одни сантименты… Ты мне говори дело… Богата она?
— К чему этот вопрос, Доля?