Вдруг до слуха его донесся грохот въехавшего в переулок экипажа, запряженного шестеркой лошадей.
«Ежели в полицию ее доставить… Мало там ей пользы будет… Вернут к Салтычихе, как пить дадут… Да и мне с приказными-то дело иметь не сподручно», — рассудил Кузьма Терентьев.
Экипаж, между тем, приближался. У парня блеснула в голове мысль.
— Стой, стой… — крикнул он не своим голосом кучеру. Тот остановил лошадей. Из окон кареты показалась седая голова, видимо, важной особы.
— Что такое там, что случилось?
Схватить снова в охапку молодую девушку и подскочить к экипажу для Кузьмы было делом одной минуты.
— Да вот человек просит, ваше сиятельство, — доложил один из двух ливрейных лакеев, стоявших на запятках.
— Что ты орешь, что тебе надо? И кто эта женщина? — строго спросил старик.
— Не губите, ваше превосходительное сиятельство, сперва выслушайте, — почтительно отвечал Кузьма. — Вот эту несчастную барышню, Марью Осиповну Оленину, я только что сейчас вызволил из лап людоедки-Салтычихи.
— Салтычихи!.. — широко открыл глаза старик. — Слышал я о ней, слышал.