— С Константином Николаевичем Рачинским.
Маша вздрогнула.
— Он, он… жив… калека… без руки! — воскликнула она.
— Господь милосерден, он не допустил его стать жертвой злодейки, он жив и невредим, с обеими руками… Он в Петербурге и лично известен государыне.
— Как же это так… А рука… Перстень был его…
— Злодейка хитра! Наученная бесом — прости Господи, — мать Досифея истово перекрестилась, — она измыслила этот план мести тебе и привела его в исполнение… Рука была не его, а перстень или подделан, или украден у него…
Сдерживая охватившее ее страшное волнение, молодая девушка дрожащим голосом спросила:
— И я увижу его?
— Он приедет на днях в Москву, так, по крайней мере, сказал мне граф.
— О, тогда я хочу жить! — воскликнула Марья Осиповна, но вдруг остановилась и медленно произнесла: