— Барин, а барин? — окликнула Фима Салтыкова. — Вы кто будете, барышня любопытствует?
— Ротмистр гвардии Глеб Алексеевич Салтыков, — обернулся он к сидевшим в пошевнях.
При лунном свете, отражавшемся на белой пелене дороги и на покрытых, словно белою скатертью крышах домов, Дарья Николаевна разглядела красивую, статную фигуру везшего их барина и у нее вырвался невольный возглас:
— Ишь, он какой!
— Какой есть! — ответил Салтыков. — Как позволишь тебя, боярышня, по имени и отчеству величать?
— Дарьей Николаевной меня звать, Ивановой кличут…
— Как себя чувствуешь?..
— Да ничего себе, очухалась, саданул меня один подлец здорово… Уж не ты ли это?
— Борони меня, Господи!
— Чего страховаться! Садануть-таки нашу сестру бывает на пользу, чтобы знала место, чертова дочь, против десятерых не совалася…