Лошади остановились. Обе девушки выскочили из пошевней, и Дарья Николаевна, казалось, не чувствовала ничего после только что данной ей встрепки.
— Ну, прощай, Глеб Алексеевич, спасибо, что вызволил, хотя может я и одна бы справилась… Заходи ко мне, коли не побрезгаешь.
Салтыков, тотчас же соскочив с облучка, стоял перед ней, освещенный луной. Дарья Николаевна невольно залюбовалась на его мужественную красоту.
— Не премину явиться к твоим родителям… — сказал он.
— Эко, хватил… К родителям только тебе как будто раненько… На том свете они оба, а косточки их на Драгомиловском кладбище.
— Так, значит, одна живешь?
— Вестимо одна… С кем же жить мне…
— Не премину заехать, коли дашь мне дозволение.
— Захаживай.
Девушка скрылась в воротах, а Салтыков, сев на пошевни, быстро поехал от дома Ивановой.