«ю может у него жена есть, — вдруг похолодела она вся, — или какая зазноба?»
Она вспомнила обвившуюся около него во сне змею и почему-то решила, что это именно жена или зазноба.
«Да я не посмотрю на жену и зазнобу, руками задушу… Никому не уступлю его, мой он будет, мой…»
Она упала на кровать и в каком-то припадке бешеной неудовлетворенной страсти стала грызть подушку. Все тело ее как-то конвульсивно передергивалось. Она не помнила, сколько времени это продолжалось. После приступа нервного возбуждения наступила какая-то общая слабость.
Дарья Николаевна заснула или, лучше сказать, лежала в каком-то забытьи. Ее разбудила не вошедшая, а почти вбежавшая Фимка.
— Дарья Миколаевна, Дарья Миколаевна!
— А?., что?..
— К нам гость пожаловал!
— Кто? Он?
— Он-с, он-с, Глеб Алексеевич Салтыков.