— Аким вернулся, ваше превосходительство.
— Один?..
— Один-с…
— Зови сюда.
Лакей исчез. Через минуту в дверях появился высокий, худой старик, с гладко выбритым лицом в длиннополом сюртуке немецкого покроя, чисто белой манишке с огромным черным галстуком. Вся фигура его и выражение лица с правильными, почти красивыми чертами дышали почтительностью, но не переходящей в подобострастие, а скорее смягчаемой сознанием собственного достоинства. Его большие, умные серые глаза были устремлены почти в упор на генеральшу.
— Что это значит, Аким?
— Сию минуту будут-с…
— Он был дома?..
— Никак нет-с.
— Где же?