— Да не быть же ей такой сизой да красной, как ты, Анна Еремеевна! — вставила слово Маша.
Веселый взрыв смеха был ответом на эту шутку. Анна Еремеевна оскорбленно умолкла.
— Довольно, милые девушки, нынче работать, — проговорила княжна, — скоро смеркнется. Да у меня что-то и головушку всю разломило. Ступайте себе с Богом, а я пораньше лягу, авось мне полегчает. Ты, Маша, останься раздеть меня…
Девушки быстро убрали работу, поклонились и вышли.
Княжна и Маша остались одни и прошли в опочивальню.
— Каков, княжна, молодец наш больной-то! — проговорила Маша, помогая раздеваться своей госпоже.
— А что?
— Красавец писаный, да и только!
— Ничего особенного в нем нет, — с деланным хладнокровием возразила княжна, избегая лукавого взгляда своей любимицы, — много у нас таких молодцов, как он.
— Вот и неправда, княжна-голубушка; таких парней не много увидишь: рост, что у твоего батюшки, чуть не сажень, глаза голубые, волосы кольцом вьются, походочка с развальцем, голос тихий, да приятный, так за сердце и хватает… Я так смекаю, что он не простого рода, а боярского, да и на дворе почти все то же гуторят…