Он сидел понурив голову и, видимо, думал невеселые думы, что даже обратило внимание князя Никиты.
— Ты чего, сокол ясный, затуманился? Кажись, не ко времени?
Владимир вскинул на него свои красивые глаза, но тотчас прикрыл их выражение ресницами.
— О покойном батюшке взгрустнулось. Кабы был он жив, подумалось, быть может, царь-то и его бы помиловал… — отвечал он после некоторой паузы.
— Чего же думать о том, чего не воротишь? С того света его не вернешь, царство ему небесное! — заметил князь Василий.
— Он теперь на небе за кровного радуется, — счел нужным вставить слово отец Михаил.
— Истинно, батюшка, радуется. Его праведными молитвами, может, все и сделалось… Услышал его Господь Вседержитель и смягчил к сыну его царево сердце на радость нашу с братом, друзьям покойного князя Никиты, — подтвердил витиеватый царедворец.
— Верно, верно! — закивал головой в сторону брата князь Василий.
Владимир Воротынский между тем пересилил себя и с веселым лицом начал беседовать о чем-то с Яковом Потаповичем.
— Чего же это не едет государь? Уж в дороге чего, избави Бог, не случилось ли? — стал беспокоиться князь Василий.