День 16 января 1569 года тоже не обошелся без казни, хотя при этом, по распоряжению самого царя, не было пролито крови, так как день этот был годовщиной венчания его на царство.
Всех четверых приговоренных повесили, и самая казнь была совершена не ранним утром, как было обыкновенно, а после поздней обедни, затянувшейся далеко за полдень по случаю торжественного дня.
Трупы казненных, колеблемые порывами ветра, мерно покачивались на виселице, когда к ней подошли наши, не побоявшиеся непогоды, путники.
Это страшное орудие казни и было, оказалось, целью их таинственного путешествия.
Все трое осторожно поднялись по обледенелым ступеням и остановились на подмостках, почти около качающихся тел.
— Который? — хриплым шепотом произнес тот, который начал несвоевременный разговор еще на берегу реки.
— Крайний слева… — также тихо ответил молодой.
Спросивший обратился к третьему:
— Никитич, разыщи-ка чурбан.
Названный Никитичем наклонился и начал шарить руками по настилке подмосток, пока не нащупал большой деревянный чурбан, подставляемый палачом под ноги преступников во время накладывания им на шею петли и выбиваемый затем из-под их ног.