У той щеки пылают, глаза горят, губы вздрагивают.
— А на тебя он, меж тем, свои буркалы частенько забрасывает, — не могла не заметить ты этого.
Глаза княжны, широко, с недоумением раскрывшись, глядели на говорившую.
— Ну, да обойдется теперь, как старый князь глаза ему открыл, каков он на самом деле есть добрый молодец! — продолжала Таня.
В ее голосе слышались злобно-насмешливые ноты.
— Кто же это такой? — низким шепотом, с тем же недоумением в глазах спросила княжна.
— Ишь, какая ты, княжна, недогадливая! Уж скажу тебе, — угожу али нет, — не ведаю: кому быть иному, как не Якову.
Горевшие злобным огнем глаза сенной девушки так и впились в княжну Евпраксию.
— Якову? — повторила та. — Но как же ты говоришь без роду без племени? Ведь он нам с батюшкой родней приходится!..
Таня злобно усмехнулась.