На далекое пространство развернулась картина собравшегося войска перед восторженными взорами великого князя.
Знамена его, или по тогдашнему стяги, были окроплены святою водою.
Чудную, невыразимую пером картину представлял Кремль.
День блистал лучезарный, ослепительный, несмотря на то, что на дворе стоял уже угрюмый октябрь.
Небо как будто бы праздновало вместе с землею счастливое выступление русских дружин.
Горевшие под яркими лучами солнца кресты и купола храмов, светлые кольчуги и нагрудники стройных дружин, недвижно внимавших поучения слова Господня, произнесенного митрополитом, тысячи обнаженных голов горожан и тысячи же поднимавшихся рук для совершения крестного знамения, торжественный гул колоколов — все это очаровывало взгляд и наполняло души присутствующих тем особенным священным чувством благоговения, которое редко посещает человеческие души.
Эта была беседа небес с землею.
Колокольный звон постепенно стихал, на смену ему разливался другой: заиграли рога, трубы, сапели,61 зурны, зазвучали накры.62 Кони начали ржать, ратники задвигались и стали быстро садиться на коней, бряцая оружием.
Надобно заметить, что в описываемое нами время было больше конницы, нежели пехоты, а оружие русских воинов состояло уже не из самострелов, подкатных туров, приступных перевесов, быков, баранов или огнестрельных пороков, или зелий, и прочих орудий, употреблявшихся ранее при осадах, но из пушек и завесных пищалей,63 или ружей, двойных колчанов с луками и стрелами, сулицы,64 которым поражали неприятеля издали, кистеней и бердышей.
Ножи бывали также не у всех воинов, но мечи и копья — у каждого.