Ендовы переварного меда возвышались на столе для всех, а владыку новгородского Иоанн угощал из собственного поставца.
Все были обворожены его обхождением и не знали, как изъявить ему свою преданность.
— Если бы зависело от одного меня отдать тебе город, государь, — сказал Феофил, — я бы устроил это скорее, чем подумал.
— Верю, — отвечал Иоанн. — Но мне желательно знать, как приняли новгородцы мою запись, отправленную к ним еще из Москвы? Что придумали и что присудили думные головы отвечать на нее? За мир или за меч взялись они?..
Феофил молчал, уныло опустив голову.
Великий князь понял и тоже замолчал.
Разговор сделался общий между боярами.
— Скоро, чай, вы будете постничать: город ваш со всех сторон обложим ратью нашей так, что и птица без спроса не посмеет пролететь в него, — говорил один из московских бояр новгородскому сановнику.
— Если не птицы, так стрелы наши станут летать к ним рассыпным дождем! — заметил другой.
— Что ж, в таком случае вам придется взять город порожний! — спокойно отвечал новгородец.