Обозы тянулись своею дорогою.
Окольным путем, тайком от глаз и ушей пробиралась неугомонная дружина. Почти на каждом шагу их стерегла опасность; в виду их разъезжали московские воины, сторожившие вылазки новгородцев.
Это был передовой отряд, посланный занять Городище.
Новгородские удальцы, доехав до известного им оврага, влево от большой дороги, пролегавшей через лес, поскакали по сугробам снега, и наконец один из них, приостановясь, слез с лошади, приник ухом к земле и быстро сказал:
— Едут, полозья скрипят по снегу, и недалеко.
Большую дорогу окружили со всех сторон и, выждав псковитян, мигом налетели на них с обоих боков повозок.
Начался грабеж.
Из охранной дружины многие разбежались, а остальные полегли на месте.
— Что, небось, тяжело вам везти поклажи-то свои? Вот мы облегчим их немного, — приговаривали новгородцы, разгружая повозки.
Но вскоре им надоело это и они, схватив за уздцы лошадей, повели их за собой.