— Батюшка! — упавшим голосом прошептал Чурчило и выронил из рук меч.
— Сын! — воскликнул не менее пораженный Кирилл. — Это мы с тобой ищем жизни друг у друга?.. Вот до чего нас довела лихая судьба!
Старик всплеснул руками.
Чурчило молчал.
— И ты останешься другом врагов моих? Прежде отрекись от меня! — продолжал Кирилл.
— Что же делать, батюшка! Я целовал крест служить Великому Новгороду.
— Ин быть так! — сквозь слезы проговорил старик.
Кругом них раздались гики и вопли, кипела битва, но отец, не взирая ни на что, слез с лошади и, возложив крестообразно руки на голову коленопреклоненного сына, благословил ее.
— Быть может, мы не увидимся! И я целовал крест Иоанну. Проклятие небес поразит того, кто не исполнит клятвы! Прощай, кланяйся Фоме. Если он одумается, то я охотно готов назвать его дочь моею.
Чурчило плакал навзрыд.