Зайцевский молча указал на дверь, в которую с надменным видом входил Зверженовский.
Он был одет так же, как и его товарищ.
Невеста сидела неподвижно. Казалось, они жила и дышала как-то машинально.
Началась беседа о новгородских делах, но ее вскоре прервал кудесник:
— Пора! — возгласил он. — Прежде чем закатится вечерняя звезда, вам должно уже совершить начатое, а то горе, горе ослушавшимся.
Сказав это, от окинул всех своим пылающим взором.
Его тотчас подхватили под руки и повели в красный угол, где и усадили рядом с женихом и невестой, чтобы силою своих заклинаний отгонял от обручающихся вражеское наваждение и охранял их от всякого зла и напастей.
Все по очереди подносили ему сладкие яства и пития, а хозяин — и пенязи на блюде.
Обручение с минуты на минуту должно было начаться, как вдруг в запертые ворота раздался такой сильный стук, что дрогнули стены и окна дома.
Послышался голос со двора, и, по-видимому, начались переговоры. Затем все смолкло, но скоро раздался вторичный удар в ворота, и они, пронзительно заскрипев петлями, растворились. Послышались тяжелые шаги, сперва по двору, затем по сеням, а наконец, и у самой двери.