— Я не помню, не знаю, не слыхал и не видал тебя никогда! — проговорил он с дрожью в голосе.
— Порази тебя гнев небесный и оружие земное! По крайней мере узнаешь ли ты этот меч, который был покинут тобою в ночь битвы на Городище? Ты первый показал хвост коня своего москвитянам и расстроил новгородские дружины. Этот меч, я сам узнал недавно, принадлежит тебе.
— Если бы ты сказал это мне не здесь, я бы скорей умер, а не снес этого, и зажал бы рот твой саблею, я бы изломал в груди твоей этот меч, лжец бесстыдный! — с бешенством заговорил Зайцевский.
Он понимал, что это обвинение для него страшно, так как все проклинали ляха, расстроившего стройные ряды новгородцев и погубившего все дело.
— Лжец, я лжец? — заревел богатырь. — Смотри, изувер, чье имя вычеканено на клинке?
С этими словами он схватил его за шиворот и потащил на середину светлицы.
— Прими же твое от твоих!
Он взмахнул над Зайцевским его собственным мечом.
— Пощади! — взмолился он задыхающимся голосом.
— С условием, сознайся, что тебе принадлежит этот меч…