— Больше, чем друг, — брат! Требуй, по условию, от меня чего хочешь.
— Добавь к этим названиям имя сына…
Неизвестный открыл наличник.
— Желанный мой, ты жив! — воскликнула радостно Настасья и, забыв стыд девичий, бросилась ему на шею.
— Сокол ты мой ясный! Золотые твои перышки! — заговорила старуха и начала также обнимать его.
Фома соединил руки своей дочери и Чурчилы.
Нужно ли было говорить, что это был он?
XXVIII
Признание посольства Назария
Павел Косой, возвратившись из Ливонии, успел только навестить свое любимое Чортово ущелье и перешел соглядатаем к московскому воинству.