Она любила и считала себя любимой. Няне Ядвиге она не проронила ни слова о встрече в лесу, решившись не писать об этом и матери.
Он просил об этом — и этого было достаточно. Первое удовольствие любви — это хранить тайну до того дня, когда в порыве страсти явится потребность громко, при всех назвать имя любимого существа. Кроме того, Ирена заранее воображала радостное удивление своей матери, когда она скажет ей: "Я люблю того, кого ты мне выбрала в мужья, и он любит меня".
День после встречи с князем промелькнул для нее, как сон.
"Завтра я снова увижу его!" — думала она.
Анжелика Сигизмундовна, быть может, и обратила бы внимание на странный блеск глаз молодой девушки и ярко вспыхивающий румянец ее щек, но Ядвига заметила только, что Ирена не вспоминает мать и, кажется, не скучает, и была очень довольна.
Всю ночь Ирена не сомкнула глаз, мечтая и строя планы, один другого заманчивее.
Задремала она только под утро, на каких-нибудь полчаса, и тотчас же проснулась при мысли, что князь ее ждет, что ей пора идти на свиданье.
Она быстро оделась и пошла в лес той же, теперь ставшей милой ее сердцу, тропинкой.
Было еще очень рано.
Дойдя до лужайки, на которой она очнулась от обморока и увидала над собой коленопреклоненного Облонского, она стала ждать.