Владимиру понравилось ее смущение, его забавляло действие, производимое на нее его комплиментами, и он продолжал:
— Ей-Богу, вы будете недурны собой. Таких рук и ног я ни у кого не видел.
Молния гнева блеснула в черных глазах Анжелики. "Он насмехается надо мной!" — подумала она. Он безжалостно улыбался.
— Мне кажется, что Александр Михайлович неравнодушен к вам. Как вы думаете, Анжелика?
Девочка вскочила.
— Не смейте смеяться надо мной! — крикнула она. — Я урод, ваша сестра еще сегодня сказала мне это.
Владимиру стало жаль бедное существо, которое целый день всячески травили.
— Вы знаете, что вы скоро поступите в пансион, Анжелика? — переменил он разговор. — Рады вы этому?
Это было решение старого графа, принятое им по настоянию жены и дочери, утверждавших, что только в пансионе Анжелика может приобрести более или менее порядочные манеры и что они от влияния на нее в этом смысле отказываются.
Гнев исчез с лица Анжелики от его ласкового тона.