К ней подошел Владимир.
— Какая вы были злая сегодня, Анжелика Сигизмундовна, — шутливо заметил он, взяв у нее из рук кусочек хлеба и бросая его в воду.
Грустная улыбка пробежала по губам молодой девушки.
— Вы обвиняете меня, Владимир Николаевич, я тогда бы не…
— Нет, нет, — поспешно перебил он, — Елен виновата, она не должна была говорить таким тоном, но… зачем же было так сердиться?
— Я не выношу такого тона, каким говорила ваша невеста, — с ударением на последнем слове ответила она.
Он замолчал.
— Можно вас называть просто Анжеликой, по старой памяти? — через минуту спросил он.
Она колебалась. Эта маленькая фамильярность делала шаг к сближению. Желая сделать холоднее свое согласие, она сказала более сухим тоном, чем хотела:
— Как вам угодно.