Ирена виновато опустила глазки. Князь, пробыв несколько минут, снова прошел к себе в номер, где его дожидался Степан. Он передал ему в подробности все происшедшее накануне в Покровском и сообщил, как ему удалось подкупить разбитную Марфушу.
"Надо спешить, — подумал князь, внимательно выслушав рассказ и похвалив усердие и искусство своего верного слуги, — Анжель прежде всего, конечно, бросится в пансион".
Справившись об экипаже и узнав, что карета уже давно стоит у подъезда, князь уехал.
Он не прямо отправился в пансион, а приказал кучеру ехать на Кузнечный мост, где остановился у магазина Овчинникова. Там он выбрал великолепный серебряный сервиз и с этим подарком отправился к г-же Дюгамель.
Каролина Францевна — так звали старую француженку, содержательницу пансиона, — была полная женщина, с правильными чертами до сих нор еще красивого лица и не совсем угасшими черными, проницательными глазами, с величественной походкой, одетая всегда в темное платье, с неизменным черным чепцом с желтыми лентами на голове.
Она тотчас же приняла князя — этого богача аристократа, к которым вообще Каролина Францевна питала влечение, "род недуга".
— Soyez le bien venu, mon cher prince! [Прошу вас, мой дорогой князь! (франц.)] — приветствовала она его.
Он почтительно приложился к протянутой ему руке; г-жа Дюгамель даже вспыхнула от удовольствия.
Кроме общей склонности своей к представителям, русской аристократии, Каролина Францевна была особенно неравнодушна к изящному князю и даже называла его заочно — il est tres bon et brave gareon chevalier pur sang [Право слово, он очень храбрый и к тому же истинный рыцарь (франц.)].
Сергей Сергеевич в коротких словах объяснил ей, что, считая образование своей дочери достаточно законченным, он решил взять ее из пансиона и совершить с ней маленькое tournee за границу. Он рассыпался перед ней в благодарностях за заботы и попечения о княжне Юлии.