— Это не опровержение! А между тем, все это служит блестящим доказательством полной пригодности моего лекарства к данному случаю.
— Однако ты сам сознался, что оно, видимо, не действует.
— Что же это доказывает? Это вина больного. Если его желудок не переносит лекарства, то оно от этого не делается хуже и менее подходящим к его болезни.
— Удобная и очень успокоительная логика для совести доктора. Если больной умирает, то он же в этом и виноват.
— Бывает и так!
— К тому же, — продолжал молодой человек, — если твое лекарство развлечение, то можно ли его искать здесь? Не кажутся ли тебе все тут собравшиеся умирающими от скуки?
— Однако эти вечера у львиц полусвета, несомненно, устраиваются для развлечения.
— И ты думаешь, что здесь действительно веселятся?
— Я этого не думаю… но они так думают, и этого им довольно.
Доктор медленно поднялся с подушки дивана, бросил окурок сигары в стоящую в углу гипсовую вазу и, взяв под руку Боброва, смешался с ним в толпе, наполнявшей гостиные и зал "белокурой Доры".