— Когда же я увижу маму?
— А в этом городе, куда мы едем, увижу ли я, наконец, мою маму?
Князь решил везти ее скорее в Париж.
Он надеялся, что этот "мировой" и, по преимуществу "дамский" город волнами блонд и кружев, грудами изящных тканей, драгоценностей, всем тем "дамским счастьем", которое так реально и так увлекательно описано Эмилем Золя в романе под этим названием, охватит все чувства молодой женщины, заставит забыть ее, хотя бы временно, обещанное им свидание с дорогой матерью, образ которой все неотступнее и неотступнее начинал преследовать Ирену.
"Вихрь парижских удовольствий, — думал он, — довершит остальное, увлеченная им, она слабее почувствует готовящийся ей удар".
Увы, он ошибся и в этих своих расчетах.
Они приехали в Париж, и князь избрал "Hotel Normandy", конечно, не в силу описанных нами его качеств, скромности обитателей и цен, а лишь в силу того, что он знал, что отель этот редко посещается русскими, встреча же с милыми соотечественниками была для князя очень и очень нежелательна.
Первые слова Ирены были:
— Здесь, в Париже, конечно, я увижу мою маму?
— Вероятно, вероятно… моя прелесть! — уклончиво отвечал Сергей Сергеевич.