— Дочь Анжель…
— Что ж… по матери и дочка. Я не понимаю злобы этой женщины…
— Сердце человеческое — потемки… Может быть, она была истинной матерью… а эта несчастная честным созданьем. Но что бы то ни было, запомни то, что я тебе теперь говорю: это так не останется, это худым кончится.
— Для кого?
— Может быть, и для самого князя.
Оба замолчали.
Виктор Аркадьевич снова перенесся мыслью к предмету своей любви — княжне Юлии.
Двусмысленные слова князя, сказанные ему незадолго перед тем, окончательно его успокоили. Он решился на другой же день переговорить с князем Облонским.
Он был уверен, что князь, со своей проницательностью и умом, уже догадался о цели его аудиенции по одному волнению в голосе, с которым он высказал свою просьбу.
Петр Николаевич в то время думал об Анжель-матери.