— Но я здесь, — продолжала Анжель, — и все еще может быть поправлено.
— Поправлено? — повторила Ирена, вздрагивая. — Нет, никогда, теперь я не буду его женой.
— Его женой! — вскричала Анжелика Сигизмундовна. — Почему ты говоришь "теперь"? Потому, что ты моя дочь?
Молодая женщина пожала плечами.
— Думаешь ли ты, чтобы он когда-нибудь рассчитывал дать тебе свое имя? Думаешь ли ты, что он это сделал бы, если бы ты и не была моей дочерью! Ты его не знаешь! Он никогда не любил тебя… ни на минуту, ни на секунду — он это сделал частию из тщеславия, частию из мести. Ведь он меня ненавидит, и я также ненавижу его. И это будет ему дорого стоить, когда-нибудь я ему отомщу.
Она сжала свои руки, глаза ее злобно засверкали.
— Нет, не то я хотела сказать тебе… Все может быть поправлено… потому что ты никогда его не увидишь. Мы уедем из России далеко, далеко. Мы поедем туда, где не будут знать ни тебя, ни меня. Я сумею составить тебе будущность, о которой мечтала… Ты его больше не увидишь, никогда, никогда — все от этого зависит, слышишь?
Ирена вдруг страшно побледнела.
— Мама, я его люблю! — вскричала она раздирающим душу голосом.
— Ты его любишь! Ты его любишь! Ты должна ненавидеть и презирать его, потому что он насмеялся над тобой. Он тебя погубил, обесчестил! И сделал это обдуманно, с холодным расчетом.