— Я этого не отрицаю, ваше сиятельство!
— Если даже г-жа Вацлавская лелеет надежду отнять у меня свою дочь, ничто не доказывает, что она заставила Ирену разделять ее чувство.
— Однако ее молчание… — почтительно вставил Степан.
— Ее молчание именно и доказывает, что еще не все кончено… Мать, опытная женщина, научила свою дочь, убедила ее, чтобы она предоставила ей самой вести дело… Она хочет меня подразнить ожиданием… и к тому же посмотреть, предприму ли я что-нибудь со своей стороны. Она хочет сделать осаду моего сердца или моего каприза, хочет играть на моей слабой струне тщеславия, так как она знает, что я не люблю не доводить до конца того, что раз предпринял. Если же я буду стоять на своем, то в скором времени получу предложение идти на мировую.
— Желаю, чтобы ваше сиятельство не ошибались.
Не успел Степан окончить своей фразы, как снова раздался легкий стук в дверь и вошел лакей с серебряным подносом, на котором лежала визитная карточка. Сергей Сергеевич взял ее и прочел вслух:
— Анжелика Сигизмундовна Вацлавская. Что я тебе говорил, Степан?
— Ваше сиятельство как всегда были правы.
— Эта дама ждет? — спросил князь.
— Так точно, ваше сиятельство.