— Что-о… Что-о… Ты сказал?.. — крикнул Савин.
— Так не ведут себя графы! — невозмутимо продолжал редактор.
— Если так не ведут… то вот, как бьют… — уже положительно рявкнул Николай Герасимович и с этим словом влепил редактору полновесную пощечину…
Удар был так силен, что господин Станлей откинулся на спинку кресла и на минуту потерял сознание.
Этим временем воспользовался Савин и беспрепятственно вышел из кабинета и редакции.
Секретарь редакции, который, видимо, слышал весь разговор и звук пощечины, так как отскочил от двери кабинета при выходе Николая Герасимовича, не предпринял против него ничего, во даже как-то особенно почтительно ему поклонился.
Пришедший в себя оскорбленный редактор, конечно, бросился жаловаться, и в тот же день к вечеру в номер гостиницы, занимаемой графом де Тулуз Лотреком, явилась полиция с константинопольским полицимейстером во главе.
— По повелению его величества султана я вас арестую… — обратился последний к Савину.
— Пошел вот, турецкая собака! — крикнул Николай Герасимович.
— А, так вы так… — вышел из себя в свою очередь паша и, схватив за ворот Савина, крикнул полицейским: — Вяжите его!