Семен Иванович был готов восстать против этого желания, но, вспомнив слезы и «положение» жены, промолчал.
— Я со своей стороны ничего не имею против этого, только бы не сказали, что мы лезем не в свое общество…
— Но я вас очень прошу, Евдокия Петровна.
— Я предоставляю решить это моему мужу.
— Будут мужчины? — спросил Костин.
— Очень немного… Двое моих дядей, мой двоюродный брат, жених моей кузины… Во всяком случае, очень скромное общество, в этом вы можете быть совершенно спокойны.
— Я уверена, моя милая… — сказала Евдокия Петровна.
Семен Иванович по опыту знал, что когда его жена в чем-нибудь уверена, переубедить ее невозможно, а потому, во избежание новых сцен, не возражал.
Ольга Ивановна пошла вместе со своей подругой в свою комнату одеваться, и менее, чем через час они вышли из дому.
— Пусть повеселится бедняжка! — заметила Костина мужу, глядя в окно за удаляющимися молодыми девушками.