— Я вижу, что улики против меня, — сказал он, — но повторяю тебе, не я убил его.
— Ха, ха, ха! Однако, ты очень храбро отпираешься.
— Я нашел его в роще уже мертвым и действительно переменил его одежду на мою и взял бумаги.
— Но кто же поверит этой сказке?
Сигизмунд Владиславович молчал. Наконец, после долгой паузы он сказал:
— Признаю, что я вполне в твоей власти, но предупреждаю, если ты уже слишком затянешь петлю, в которую я попал, я предпочту умереть, чем влачить эти тяжелые цепи прошлого. Чего ты от меня хочешь? Ты живешь, ничего не делая и ничем не рискуя, — а я? Я ежеминутно должен дрожать, чтобы не попасться. Мне грозит ежеминутно тюрьма, Сибирь. Подумай об этом и сжалься. А ты требуешь от меня все больше и больше.
— Я нахожу, что с некоторых пор ты заленился, и я нарочно призвал тебя, чтобы посоветовать тебе действовать энергичнее.
— Да разве я могу что-нибудь сделать, когда граф Вельский под влиянием жены стал избегать нашего общества, и я боюсь настаивать, чтобы не лишиться его совершенно.
— Его? Не ее ли? — с насмешкою заметил Кирхоф.
— А если бы и так, — строго и дерзко ответил граф Стоцкий. — Тебе все равно, откуда я беру для тебя деньги… Они будут.