Но неподдельная радость молодой женщины растопила ледяную кору, окружившую было сердце Хлебниковой в Отрадном относительно своего друга детства.
— Я только что просила Олю остаться у нас навсегда, — сказала графиня мужу, когда тот с нескрываемой радостью поздоровался с приезжей.
— Я был бы за это беспредельно благодарен.
— Да, да, она стала бы добрым гением нашего дома.
— Ты, кажется, воображаешь, что этот дом населен злыми духами? — проговорил граф Петр Васильеывич, хмурясь. — Я знаю, что друзей моих ты ненавидишь, но прошу не проявлять этого хоть им в глаза.
— Да пойми же, что ты братаешься с людьми, которые тебя недостойны.
— Прошу тебя не оскорблять моих друзей, я их знал раньше и лучше, чем ты…
— Но у меня есть доказательства… Например, граф Стоцкий…
— А, я так и знал! Только не трудись клеветать на него. Я знаю, ты его ненавидишь.
— Даже больше! Я глубоко презираю его. Он оскорбил меня. Он дошел в своей наглости до того, что объяснился мне в любви.