Больше половины их застревало, конечно, в карманах полковницы.
За последнее время, впрочем, другое чувство начало вытеснять из сердца Алфимова увлечение «маленькой Клодиной».
Вся эта жизнь и привела Ивана Корнильевича к роковому раздумью над счетом его долгов, в котором мы застаем его в кабинете банкирской конторы.
В дверь кабинета постучались.
— Войдите! — крикнул молодой Алфимов. Дверь отворилась, и вошел граф Стоцкий.
— Ну, что? — поднялся с тревогой с места Иван Корнильевич.
— Все прекрасно… Векселя согласились переписать на три месяца, но потом никакой пощады.
— Даст Бог, выиграю… Когда будете играть опять?
— Сегодня… Будет граф Вельский… Он продал одно из имений, доставшихся ему от матери.
— Кто купил?