— Голубчик, устрой… Видеть я ее не могу… Я ее презираю…
— Говорю, устрою… Давай деньги.
— Ах, да, деньги.
Иван Корнильевич растерянно взглянул на счета, но затем вдруг сразу как будто успокоился.
Граф Стоцкий наблюдал за ним глазами хищного зверя.
— Ну, делать нечего… Сегодня вечером я дам тебе две тысячи.
— Хорошо, так до вечера… — произнес Сигизмунд Владиславович и вышел из кабинета.
XV
ПЕРВЫЙ ШАГ
Горькое чувство овладело Иваном Корнильевичем, когда он остался один.