Карета въезжает во двор, подъезжает к подъезду.
Подъезд настежь, швейцар в ливрее, как в самом аристократическом доме, выбегает, отворяет дверцы кареты и при этом, спрашивает:
— Чемоданчик прикажете тоже мне захватить?
«Какая цивилизация в тюремном деле! — мелькало в голове Николая Герасимовича. — Это отель, а не тюрьма».
С этою мыслью он вошел в прекрасно меблированную комнату г оказавшуюся конторою.
Портрет Государя над письменным столом, за которым сидел толстенький лысоватый господин в военном сюртуке со жгутами, один оттенял официальность этого помещения.
Толстенький господин, оказавшийся помощником смотрителя, надел на нос золотое пенсне и очень любезно раскланялся с вошедшим, даже привстав.
— Вы корнет Савин? — спросил он мягким голосом.
— Точно так.
— О вашем прибытии мне уже сообщили по телефону, садитесь, пожалуйста.