Этой медлительностью он погубил себя и в этой погибели, как, и во всей его предшествовавшей жизни, была виновата женщина.
X
АРЕСТ
Прошло три дня.
Однажды утром, часов около девяти, когда Савин и Мадлен еще покоились сладким сном, в их спальню торопливо вошла квартирная хозяйка госпожа Плесе.
— Маркиз, маркиз!.. — стала она расталкивать спавшего Николая Герасимовича.
— Что, что такое?.. — широко раскрыв глаза, спросил он.
— Там вас спрашивают какие-то два господина… — с видимым волнением и тревогой в голосе продолжала госпожа Плесе.
— Кто они и что им надо?
— Это опять, вероятно, они! — воскликнула проснувшаяся Мадлен.