— Хуже…
— Что же с ним? Бога ради, не мучьте меня.
— Он… в тюрьме… — не сказала, а вскрикнула со спазмами в голосе Анна Александровна.
— В тюрьме… — бессмысленно глядя на старушку, повторила Елизавета Петровна, — в тюрьме?
Ноги ее подкосились, и она, схватившись за преддиванный стол, у которого они стояли, в изнеможении скорее упала, чем села в кресло.
— В тюрьме… — снова с каким-то недоумением, видимо, не понимая этих двух слов, повторила она.
— Да, в тюрьме… А вы этого не знали? — сказала Сиротинина с какой-то злобной усмешкой.
— Откуда же знать мне?
— Весь Петербург знает… Все газеты переполнены.
— Я это время не читала газет и не была в Петербурге.