Николай Герасимович, уже занявший отделение, вспомнил все это и даже вздрогнул при этом воспоминании.
Он хотел распорядиться о переходе в другое, но перспектива вопросов со стороны Мадлен де Межен, которой понравилось помещение, остановила его.
«Пустяки, ребячество!» — сказал он самому себе.
Не знал он, что страшное совпадение идет еще дальше, что он приехал в Петербург обличить сына или, по крайней мере признаваемого таковым, того самого Алфимова, который был главным, хотя и закулисным, виновником его высылки в Пинегу и возбуждения против него уголовного дела об уничтожении векселя, предъявленного ему Мардарьевым.
Так порою вертится колесо жизни.
Переодевшись и выпив стакан кофе, Савин поехал к Долинскому.
Сергей Павлович не мог встретить его на вокзале, так как это был его приемный час, о чем он уведомил Николая Герасимовича телеграммой в Москву, прибавив, что в день приезда ждет его к себе.
Действительно, он его ждал с большим нетерпением.
К желанию оказать услугу Елизавете Петровне Дубянской присоединилось стремление во что бы то ни стало развязать узел загадочного преступления, стремление, присущее каждому юристу, если только он человек призвания.
Сергей Павлович был именно таким юристом.