— Ужели это возможно?
— А ты откуда свалился, что находишь, что это невозможно… Тут, брат, вмешался наш «общий друг», — барон потрепал по плечу Кирхофа.
— Какой такой? — спросил Николай Герасимович, между тем как Григорий Александрович укоризненно посмотрел на Гемпеля.
— Ишь ведь у тебя язык-то, как только тебе попадет лишний стакан шампанского… — заметил Кирхоф.
— Ну, что из этого, ведь Савин свой… — оправдывался барон.
— Какой же это ваш общий приятель? Может быть, и мой?.. — повторил Савин.
— Не знаю, знаешь ли ты его? Граф Стоцкий…
— Я знал в Варшаве одного графа Стоцкого… Сигизмунда Владиславовича…
— Он самый… Такой, брат, человек, что другого человека наизнанку выворотит, все рассмотрит, опять выворотит и с миром отпустит… Каждого вокруг пальца обернет, так что он и не опомнится…
— Вот какой он стал… — удивился Николай Герасимович. — Я его не знал таким. Впрочем, он тогда был моложе… Красавец собою?