— Что вы говорите… Оля несчастна… Почему?
— Дуня, перестань… Разве можно! — остановил Евдокию Петровну муж.
— Оставь, Семен! Не раздражай меня! — вскричала упрямо Костина. — Ты должен понимать, в каком я состоянии… Я должна все сказать графине.
— Конечно, конечно, расскажите, моя дорогая.
— Так вы, значит, не знаете, что Оля была загублена в вашем доме и теперь она живет в Москве, в монастыре и решила посвятить себя Богу. Я и ее мать говорили с ней по душе, но она отказалась назвать имя своего обольстителя… Ну, да мы-то все равно его знаем…
— Дуня! — молил ее муж.
Графиня Надежда Корнильевна глядела на говорившую широко открытыми глазами.
Судорога внутреннего волнения передергивала ее губы.
— Оставь меня, Семен! Я, разумеется, не назову имени человека, прежде, чем расскажу, почему я его подозреваю! Когда Оля жила у вас, она познакомилась с некоей Левицкой, молодой девушкой, которая затащила ее в известный притон на Васильевском острове к полковнице Усовой. Не сдобровать бы уж ей и тогда, но спасибо добрый человек Ястребов разъяснил нам, в чем дело, и муж вовремя поехал к Усовой и застал Олю с глазу на глаз с…
— Дуня!.. — вскрикнул опять Семен Иванович.